Статьи

Почти как банки, но не банки. НППУ в свете регуляторного «совмещения»

В майском номере журнала «ПЛАС» в статье «Банковские платежные агенты. Из агентов в конкуренты?» Алия Юсупова, руководитель Комитета по правовым вопросам Ассоциации «Финансовые инновации», ведущий эксперт Центра цифровой экономики и финансовых инноваций МГИМО и ведущая нашей рубрики «Законодательство», обращала внимание на возможность возникновения в сфере платежей принципиально новой ситуации в том случае, если небанковские поставщики платежных услуг (НППУ) станут самостоятельным объектом регулирования со стороны Банка России. В ожидании соответствующих изменений в законодательстве, определяющих судьбу НППУ на российском платежном рынке, мы получили неожиданные подсказки от регулятора.

Почти как банки, но не банки. НППУ в свете регуляторного «совмещения»

Напомним, в колонке «Законодательство» майского «ПЛАСа» было отмечено, что развитие платежной отрасли в направлении расширения института БПА не только не решает ее текущие проблемы, связанные с отсутствием достаточной конкуренции, но и усугубляет их, усиливая зарегулированность финтеха по банковским правилам и тем самым сводя на нет все преимущества взаимодействия банков с такого рода компаниями. И вот недавно на сайте Банка России был опубликован доклад для общественных консультаций «Совмещение видов деятельности на финансовом рынке», в котором регулятор, кажется, ­наконец-то приоткрыл завесу тайны, обнародовав хорошо просматриваемую позицию касательно статуса НППУ.

В самых первых строках раздела доклада, посвященного платежным услугам (часть 4.1) подчеркивается, что нефинансовые организации, принявшие участие в консультациях при подготовке этого документа, проявили высокую степень заинтересованности в оказании платежных услуг в целях повышения удобства и качества обслуживания клиентов, а также снижения своих издержек при переводах денежных средств.

Однако далее в докладе ничто не указывает ни на наличие у потенциальных НППУ возможности снизить свои издержки в планируемых регуляторных рамках, ни на готовность Банка России оптимизировать проектируемую для них регуляторную нагрузку.

Регулятором предполагается «введение института НППУ с двумя типами платежных услуг:

  • инициирование переводов при наличии согласия клиентов путем направления распоряжений к банковским счетам клиентов в кредитных организациях;
  • осуществление переводов, включающее прием электронных средств платежа (платежные карты, электронные кошельки, онлайн-­переводы), агрегирование переводов и открытие электронных кошельков для субъектов малого и среднего бизнеса».

Возникает закономерный вопрос — ​настолько ли сейчас востребованы электронные кошельки (в условиях планируемого перехода к цифровому руб­лю), чтобы включать их в перечень операций новых субъектов национальной платежной системы и добавлять специальную регуляторную нагрузку?! А последнего, судя по тексту доклада, не избежать: «НППУ должны будут соблюдать действующие законодательные требования к порядку переводов электронных денежных средств (ЭДС), исключающие операции кредитования, начисления процентов на остаток ЭДС. Также осуществление операций с электронными кошельками будет требовать от НППУ соблюдения лимитов остатка и объема переводов ЭДС в зависимости от степени идентификации клиента».

Также обращают на себя внимание и иное положение доклада, непосредственно касающееся «снижения» издержек будущих НППУ:

«В отношении НППУ будут законодательно установлены требования об организации системы управления рисками, обеспечении информационной безопасности, непрерывности деятельности, а также о сегрегации средств клиентов, переданных НППУ для оказания платежных услуг, от иных средств, находящихся в распоряжении НППУ, для минимизации воздействия кредитного риска на клиентов. Для обеспечения сегрегации средств клиентов НППУ будут обязаны использовать отдельные банковские счета с режимом, допускающим осуществление по ним только операций при оказании платежных услуг. Такие счета позволят отделить средства клиентов от собственных средств НППУ как в ходе их деятельности, так и в случае банкротства НППУ… Банк России будет осуществлять надзор и наблюдение за деятельностью НППУ».

Парадоксальным в свете текущих законодательных трендов выглядит то обстоятельство, что в вышеуказанных требованиях не усматриваются признаки риск-ориентированного подхода, обеспечивающего сбалансированную направленность регуляторной нагрузки, зависящую от величины возможного риска, в связи, к примеру, с объемом и характером совершаемых НППУ операций.

Предложенное регулятором решение предусматривает и использование НППУ в своей деятельности существующей платежной инфраструктуры: «Для этого им будет предоставлено право участия в платежных системах, включая платежную систему Банка России. НППУ смогут в качестве специальных участников инициировать через открытые API переводы клиентов по их банковским счетам в кредитных организациях-­участниках, а также в качестве участников платежных систем направлять распоряжения и получать переводы денежных средств, в том числе в СБП в соответствии с правилами платежных систем».

Здесь кажется уместным отметить: ну ведь просто банки, ну почти как банки, ну точно, банки… Но ведь на самом деле, несмотря на заявленные регулятором требования, большая часть которых будет, очевидно, без значимых изменений заимствована из банковского законодательства, НППУ банками не являются и соответствующей лицензии не имеют, то есть они ­все-таки — ​не банки… И именно в этом видится специфика рассматриваемых изменений.

И наконец, согласно докладу, «нефинансовые организации смогут получить статус НППУ при условии включения в реестр Банка России и соответствия требованиям к минимальной стоимости чистых активов и к ПОД/ФТ, а также при соответствии должностных лиц таких организаций квалификационным требованиям и требованиям к деловой репутации». Конечно, вышеуказанная процедура включения в реестр не в такой степени законодательно очерчена, как процедура получения лицензии, однако подобное требование о включении в реестры присутствует, к примеру, и в федеральном законе «О цифровых финансовых активах…», вступившем в силу в январе текущего года. И сколько же операторов сейчас уже включены в предусмотренные указанным законом реестры? Вопрос звучит риторически…

И, наконец, в докладе регулятора отмечено, что в связи с введением статуса НППУ планируются изменения в законодательство о ПОД/ФТ.

Похоже, что ответ на вопрос о том, станут ли НППУ полноценным субъектом федерального закона «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма», может поставить финальную точку в обсуждаемых перспективах их истории.

Таким образом, из доклада очевидно следует, что облегченной версии входа на платежный рынок в качестве участников национальной платежной системы для малого и среднего бизнеса пока не запланировано.

Разные финансовые возможности и практически одинаковые, судя по тексту доклада, проектируемые регуляторные требования делают результаты конкурентного состязания между банками и НППУ вполне предсказуемыми.

Как ситуация будет развиваться дальше — ​покажет время.

По теме

Добавить комментарий

Кнопка «Наверх»